Новое начало

4 мая 2943 года.

Миновали магнитную бурю и наш фрегат класса Идрис «Совесть Мессера» немного пострадал. Ничего серьёзного, но любую незначительную проблему в космосе нужно решать немедленно. Это как рана, которая, если вовремя не обработана, начинает гноиться. Также и с кораблём - за ним нужен уход. Наш экипаж сейчас занимается ремонтными работами, на мостике меня замещает старпом, поэтому я спокойно могу продолжить писать свой дневник.

Итак, мы приближались к крупнейшей пиратской базе Spider. «Wanderer», пилотируемый Конрадом, медленно пробирался сквозь груды космического мусора.

Попробую рассказать о месте, в которое мы направлялись, и что оно из себя представляет.

Гражданам UEE система Cathcart известна как обитель чуть ли не всех мыслимых пороков. Она не имеет собственных планетарных тел и является своеобразной свалкой отходов жизнедеятельности на протяжении длительного периода времени. Естественный дрейф космического мусора в системе, вызванный незначительной гравитационной аномалией, образовал плотное скопление, которое и послужило строительным материалом местной будущей «Тортуги» - базы Spider.

Здесь не действовали законы, кроме тех, неписаных, которые приняты в криминальной среде. Spider находился под контролем сразу нескольких криминальных кланов, сосуществовавших здесь друг с другом в относительном количественном паритете, который и обеспечивал некий баланс, не дающий им перебить друг друга. В общем, несмотря на то, что это криминальное сообщество внешне выглядело организованным,  это была пороховая бочка, и никто не мог себя здесь чувствовать в безопасности. Людей честных, не причастных к преступной деятельности или контрабанде, здесь не жаловали. Да и любой, мало-мальски здравомыслящий человек облетал эту систему за сотни тысяч километров. Мы же наоборот, целенаправленно летели в это чистилище.

cath2

На входе в посадочный коридор нас просканировали и пропустили на летные платформы. Перед тем как выходить, мы натянули на себя накидки и тряпье outlaw которые нашли в закромах Конрада, чтобы не сильно выделяться в местной толпе отморозков. Собравшись около камеры шлюза, мы стояли в ожидании встречи с новым миром.

Даже через двойные двери камеры шлюза слышался гомон и суета, звуки работающих механизмов. Шлюз начал открываться. Щелчок, второй, люк дрогнул, начал медленно раздвигаться, поскрипывая архаичными гидравлическими поршнями. И вот по глазам ударил яркий свет. После темноты посадочного ангара, мне потребовалось несколько секунд, чтобы зрение вернулось. На нас обрушилась лавина звуков, глаза начали разбегаться, а местные запахи я, казалось, чувствовал сквозь полностью герметичный скафандр.

Что это было за место! Мы c напарником застыли, раскрыв рты от неожиданности. Наш повседневный быт военного однообразен. Одни и те же лица, строгая субординация, четкий распорядок и регламент. Но это! Мы стояли как две деревенщины, впервые попавшие в столичное метро в час пик.

Разношерстная публика, все куда-то спешат, что-то тащат. В сторонке - мелкие киоски, продающие одежду, оружие, всякую снедь которую тут же и готовят на открытом огне, и еще бог весть что. Портовые шлюхи, наперсточники, картежники. Грузовые платформы под завязку забитые каким-то хламом, снующие туда-сюда погрузчики. Все это создавало какую-то невероятно хаотичную картину бесконечного броуновского движения, которая заворожила нас похлеще, чем  какого-нибудь аборигена, впервые увидевшего стеклянные бусы.

cath3

Ранее, мы с напарником пришли к единому решению, что начиная все с чистого листа нам лучше прибегнуть к чьей-то помощи. Мы не были приспособлены к жизни по ту сторону закона. Нас воспитали как солдат, выполняющих приказы, и с самого детства мы не знали другой жизни. Конрад казался нам подходящим кандидатом в наставники в этом вопросе. Сообщив своё решение ему, мы опасались услышать отказ, так как он явно не был из тех людей, которые готовы безвозмездно помогать первому встречному. Но он не отказал, хотя и свое согласие он дал в присущей ему манере - сухо и без намека на пиетет. Просто протянул нам планшет со списком нужного ему оборудования со словами: "- вот, возьмете всё по списку, встретимся в центральном баре". И молча ушел.

Вы, наверное, сейчас задались вопросом, что повлияло на наше решение так круто изменить свою судьбу. Что ж, возможно это был тот самый переломный момент в нашей жизни, когда мы повзрослели и осознали, что годы идут, но ничто не меняется. На нашей войне мы растеряли не только близких и друзей, но и остатки веры в то, что ее можно выиграть только лишь силой оружия. Мы сражались, умирали, и этому не было видно конца. Мы были расходниками в боевом механизме UEE, жаждавшем лишь одного – продолжать упорно перемалывать всё, наподобие мясорубки. Мы были винтиками, осознавшими себя, и то, что для победы над врагом, недостаточно иметь огромный флот (которого, к слову сказать, не было). Нужно его изучить и понять, так как превосходящая боевая мощь не даёт никаких гарантий на победу.

Итак, с флотом и армией UEE нас теперь ничего не связывало - для мертвеца нет устава. Сейчас мы были никем в этом мире, и для нас открывались тысячи возможностей. Мы могли изменить свои судьбы, стать кем угодно. Как сказал писатель – «Один человек – это уже слишком много, чтобы изменить мир».  И мы чувствовали, что в силах изменить его.

Мы с напарником двинулись за запчастями в техмодуль станции. Сама пиратская база представляла собой кластер из множества состыкованных друг с другом жилых блоков. Все собрано на скорую руку, из-за чего частенько происходили инциденты с разгерметизацией - результат работы бухих техников. Техники безопасности там не было вовсе. Если какой-то жилой блок выходил из строя от разгерметизации, его просто перекрывали, и никому не было дела до того, что там могли оставаться выжившие. Несмотря на такую архаичную архитектуру станции, она не уступала по размерам небольшому орбитальному городу, коридоры были достаточно широкими и не затрудняли проход даже толпе.

Освещение на базе было хорошим только на главной площадке. Дальше, в глубине этого чистилища, порой было трудно различить силуэты обитателей станции. Свет тут еле светил, мерцал, местами полностью отсутствовал. Повсюду какой-то хлам, грязь, вонь, кое-где лужи крови. Уборкой тут занимались крайне редко, если вообще занимались. Мрачные обитатели станции, лавки, бандиты и проходимцы всех мастей. Мы, несмотря на смену одежды, выделялись на этом фоне, как нам казалось, как две белые вороны.

cath4

Купив все по списку, мы направились в местный бар, где условились встретиться с нашим здоровяком. В самом дальнем углу зала сидел Конрад и о чём-то говорил с бану. Мы с напарником направились к барной стойке.

Бар представлял собой относительно чистое помещение. Освещение было красноватым, интерьер в стиле киберпанка. Вокруг механизмы, выполняющие скорее декоративную функцию, столы из обшивки старых кораблей. Барной стойкой служила носовая часть судна Freelancer MAX от MISC, без лобового бронестекла. Торпеда приборной панели корабля была переделана непосредственно под барную стойку. За барменом находилась зеркальная стена с металлическими полками, заполненными алкоголем. Бар был на половину пуст, так как время было еще ранним. Приглушённо играла какая-то раздражающая электронная музыка. Интересно, кто её, такую однообразную, придумывает? Хотя не мне судить, я не ценитель «великого». Пилоту музыку заменяет звук ревущего движка истребителя и выстрелы орудий. Но, по-видимому, тут эта какофония никого не смущала.

Заказали виски у бармена и уселись, ожидая окончания переговоров Конрада. Немного расслабившись, я смог, наконец, осмотреться. В зеркале за стойкой я видел свое отражение. 29-ти летний парень, с уставшими, выцветшими зелёными глазами. Моё лицо осунулось и побледнело, скулы и нос стали чуть острее. Широкий подбородок с ямочкой покрылся щетиной, за эти три дня что мы были в пути с Конрадом. Волосы, которые раньше были чёрными, теперь начали седеть, да и военная короткая стрижка отросла и взъерошилась. Тело оставалось в форме, благодаря привычным, ежедневным тренировкам.

Рядом со мной стоял мой напарник. Я вам до сих пор его не представил.

Итак, Майк Рио, мой напарник и друг по академии, единственный выживший из нашей пятёрки, не считая меня самого. Опираясь спиной на стойку, он рассматривал бар, неторопливо потягивал виски, улыбался, и, похоже, был счастлив. Я смотрел на смуглое, резко очерченное лицо, осунувшееся от постоянного недосыпания  и истощения на войне. У уголков рта уже проявились морщины. И только ярко голубые глаза сияли по-прежнему, хотя во взгляде и сквозила грусть. Светлые короткие волосы, также как и у меня, уже начали отрастать, а провалившиеся щёки покрылись золотой щетиной. Майк был самым спокойным и рассудительным в нашей компании, малоразговорчивым и порой упрямым. События последних лет оставили и на нем свой отпечаток, только военная выправка оставалась неизменно гордой.

Шум за спиной вернул нас к действительности. Обернувшись, мы увидели, как рычащий Конрад встал из-за стола, резким движением опрокинул его, и двинулся в сторону пятящегося от него бану. Инопланетянин споткнувшись, растянулся на полу, но тут же беспомощно повис в воздухе, подхваченный за шкирку могучей рукой. Конрад подтянул обмякшее тело к себе, выпустил сизый дым в морду бану, и прохрипел, что ему нужна исправная глушилка вместо того хлама, что тот ему продал. Инопланетянин затараторил что-то о скидке, но здоровяк уже не слушал. Он бросил торгаша на пол, придавил его барным стулом и уселся сверху.

Слушая продолжение разговора, мы выяснили, что Конраду в шею вживили датчик слежения. Эти устройства частенько использовали, чтобы контролировать преступников, работающих на UEE.

Мне и раньше казалось имя Конрада Эша смутно знакомым. Теперь же меня окончательно осенило. Я вспомнил громкое дело пирата Эша, осужденного на пожизненное в криокапсуле. Таких людей как Конрад, обладающих феноменальными способностями в какой-либо специальности, правительство предпочитало использовать, контролируя с помощью нанодатчиков. Позднее, в годы нашей учебы, официально было объявлено о постановлении правительства, использовать этих людей на благо империи, формируя из них отряды смертников-разведчиков, занимающихся поисками следов вандулов. Естественно, что наш старина Конрад мечтал избавиться от опеки UEE, и торговец-бану мог ему в этом помочь.

Хрипя и пытаясь освободиться, бану  стал предлагать Эшу удалить нанодатчики операционным путем. В текущих условиях это был огромный риск, так как практически никакого операционного оборудования на станции не было, а реабилитационной на Spider был, как правило, морг.

Черт, у нас перебои с освещением, видимо сбой в системе электроснабжения. Придётся выползать из каюты и решать проблемы. Продолжим позднее.

Искать в материалах

Мы ВКонтакте

 

Кратко о нас

Russian Space Bears - корпорация единомышленников во вселенной Star Citizen. Мы - сплоченная команда исследователей, военных, и людей мирных профессий. Нас объединяет безудержное стремление достичь края неизведанного и перешагнуть его.

Новости и статьи

© 2016 RSB. Все права защищены. Копирование материалов с сайта запрещено.